БУДДИЙСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ В СРЕДНЕВЕКОВЫХ ПАМЯТНИКАХ. Знакомство кочевых племен Центр. Азии и Монголии с буддизмом произошло в кон. 1 тыс. до н.э. – нач. 1 тыс. н.э. Пропаганда буддизма в этот период успешно велась среди подданных империи хунну. Известно о золотых изображениях Будды, имевшихся у хунну, и о жертвоприношениях ему. В Жужаньском каганате (402–555) буд. общины имели не только свои святыни (например, зуб самого Будды), но и множество культовых мест и даже монастырей, игравших роль полит. и сакральных центров гос-ва. Буд. храмы, статуи будд и бодхисаттв, а также предметы мелкой пластики с буд. сюжетами известны у тюркоязычных народов Центр. Азии и в период существования Тюркского (552–745) и Уйгурского (745–840) каганатов, при этом у тюрок буддизм не получил гос. признания, а у уйгуров буд. монастыри выступали в качестве крупных землевладельцев и вели многоотраслевое монастырское хоз-во. Большую роль буддизм играл в киданьской империи Ляо (916–1125), где имелось немало приверженцев данной религии, монастырей и храмов. Народы Заб. познакомились с учением Будды, видимо, также в 1 тыс. н.э. У них существовал культ обо, связанный с почитанием духов местности, к-рым возводились сооружения, напоминавшие по форме известную буд. мандалу ; в торевтике и в прикладном искусстве были распространены сюжеты, близкие по внутренней мотивации к буд. каноническим символам: спираль; крест-свастика; S-образный знак; круг или многорадиусное колесо (чакра), рассматриваемое буддистами в качестве символа солнца и спасения; стилизованное изображение огня в виде «пламевидного» орнамента или усеченного многолепесткового цветка, напоминавшего буд. символ – драгоценность, окруженную пламенным ореолом; некоторые др. символы, в т.ч. связанные с изображением мифических животных. В погребениях дарасунской культуры и бурхотуйской культуры 2-й пол. 1 тыс. н.э. обнаружено немало предметов с указанной символикой. Так, например, в погребении в окрестностях с. Кусоча Могойтуйского р-на была найдена круглая бронзовая бляха с 6 бубенчиками по краям, поделенная сложным рельефным орнаментом на 3 части. В центре бляхи выделялся выступ, ограниченный с боков 4 рельефными гранями (пьедестал божества?), над ним изображение самого божества – грозного докшита, с круто загнутыми кверху бровями, широко поставленными глазами, высоким приплюснутым носом и широко раскрытым ртом. Бубенчики по краям бляхи больше напоминали головы обезьян или черепах, у к-рых также были выделены по бокам глаза и отдельными линиями – рты. Бляха была орнаментирована и с обратной стороны, но по упрощенной схеме. Близкие по типу бляхи встречены и в др. погребениях этого времени. В погребении у с. Чиндант-1 Ононского р-на было найдено тонкое серебряное зеркало со специально процарапанными на обратной стороне «солнечными» лучами, расходящимися от центра к краю. В погребениях дарасунской культуры из Воробьевой пади (ст. Дарасун Карымского р-на) обнаружены бронзовые и серебряные многолепестковые розетки; проволочные подвески, изготовленные в виде скрученных навстречу друг другу спиралей, а также сердцевидные серебряные бляхи, украшенные орнаментом в виде цветка лотоса, показанного на фоне водной стихии и свободно колышущихся водорослей, окруженных рядом выпуклых «жемчужин». Самым примечательным фактом можно считать то, что в одном из погребений была найдена связка из 108 круглых сердоликовых бусин. В буд. ритуале число 108 имеет сакральное значение, выражением чего являются четки буддийские, насчитывающие указанное кол-во бусин (зерен). Буддисты носили четки на руке в виде многослойного браслета или же на шее, как ожерелье. Бусы в данном погребении также располагались на шее женщины. Эти факты доказывают, что буддизм активно проникал в среду номадов Заб., начиная с сер. 1 тыс. н. э. Прямые свидетельства проникновения буддизма в Заб. относятся только к монг. времени (12–14 вв.). Известно, что часть монг. знати, в т.ч. из ближайшего окружения Чингисхана, приняла буддизм, стала ламами и достигла при этом высоких степеней. Подтверждением служит погребение знатного монг. мальчика из могильника Окошки, исследованного С.В. Киселевым в 1959 в 2 км к сев. от Хирхиринского городища в Приаргунском р-не. Мальчик похоронен в одежде ламского типа и покроя; повязан поясом с выпуклыми серебряными бляхами, кошельком, кресалом и трутом; на прав. стороне груди находилась серебряная чаша типа буд. габалы с рельефным знаком на дне, представлявшим сложную санскритскую лигатуру, означавшую начало молитвенного призыва буддистов. Многочисленные бляхи-пуговицы с подобными знаками (санскритской лигатурой) и отдельные предметы буд. культа (трубки-ганза, бронзовые зеркала с буд. символикой, различного рода украшения с изображением цветка лотоса и т.д.) нередко встречаются и в др. памятниках указанного периода.
Лит.: Киселев С.В. Город на р. Хирхира // Древнемонгольские города. – М., 1965; Кубарев В.Д. Протобуддийские символы в древнеалтайском искусстве // Рериховские чтения. 1984 г. К 110-летию Н.К. Рериха и 80-летию С.Н. Рериха. – Новосибирск, 1985; Худяков Ю.С., Хаславская Л.М. О пламевидном орнаменте в южносиб. торевтике // Там же; Кириллов И.И., Ковычев Е.В., Кириллов О.И. Дарасунский комплекс археол. памятников. Вост. Заб. – Новосибирск, 2000; Абабкова Ю.А. Археол. источники о начальном этапе проникновении буддизма в Центр. Азию // Археология, этнология, палеоэкология Сев. Азии и сопредельных тер.: материалы 47-й Региональной (III всерос. с междунар. участием) археолого-этнографической конф. студентов и молодых ученых Сиб. и Д. Вост. – Новосибирск, 2007.