КАЛЕНДАРНЫЕ ОБРЯДОВЫЕ ПЕСНИ, важная часть нар. духовной культуры. Формирование в Заб. календарной обрядности и входившей в ее состав календарной обрядовой поэзии связано с закреплением в крае русских, складыванием оседлого населения и его хоз. деятельностью – прежде всего с земледелием, жив-вом, а также охотой и рыбной ловлей. Собранные фольклорно-этнографические материалы и дошедшие до наст. времени К.о.п. свидетельствуют о том, что во 2-й пол. XIX – нач. XX в. старожилое рус. население Заб. отмечало все важнейшие празднества, характерные для восточно-славянского земледельческого календаря, имевшие магическое и ритуально-игровое значение: новогодние обряды, масленичные, троицко-семицкие, и обряды, сопровождавшие уборку урожая. Несмотря на то, что К.о.п. как неотъемлемая часть входили в состав большинства календарных обрядов, в Заб. оказались зафиксированными преимущественно святочные и троицко-семицкие песни. И по содержанию, и по функциональной направленности все они являлись традиционными. Из песенной поэзии «зимних святок» (с 25 дек. по 6 янв. по старому стилю) дошли в основном два вида песен: аграрно-магические песни праздничного обхода домов («колядки») и песни святочных игрищ. Песни-колядки с аграрной тематикой (в Заб. они носили разные наименования: севернорусское «виноградье», среднерусское «овсень» и даже характерное для пограничных с Украиной и Белоруссией мест назв. «щедрый вечер», «щедровка»), по представлению земледельцев, способствовали их хоз. и семейному благополучию. Песни, отражавшие отдельные моменты весенне-осенних земледельческих работ, исполнялись и во время специальных святочных игрищ, к-рые в Заб. называли «игранчиками» (сочетание песни с пляской и игрой). Чаще всего аграрная тематика в этих песнях переплеталась с любовной, а в играх и хороводах так или иначе инсценировались свадебные мотивы, мотивы «жениханья» и т.п. Цикл троицко-семицких песен (семицко-троицкая неделя – 7-я неделя после Пасхи; семик – четверг, а Троица – воскресенье этой недели отмечались как праздники в честь молодой весенней растительности) у забайкальцев был связан со следующими обрядами: с завиванием венков; с «облачением» березки; с «купанием» березки и гаданием по брошенным в воду венкам. Можно предположить, что когда-то календарно-обрядовая поэзия в хозяйственно-бытовой жизни забайкальцев занимала немаловажное место. Однако с течением времени она претерпела серьезные изменения. Сохранившиеся фольклорные записи свидетельствуют о том, что к нач. XX в. у забайкальцев календарная поэзия утратила многие связи с определенным религиозно-магическим обрядовым действом и в последующие десятилетия почти целиком вышла из употребления. В наст. время лишь отдельные обычаи (гаданье, ряженье, озорные забавы молодежи в святочные вечера) еще сохраняются в сельских р-нах Заб. как нар. развлечения.
Лит.: Кашин Н.И. Празднества и забавы приаргунцев // Вестн. РГО. – СПб., 1858. – № 10, ч. 24, отд. 5; Логиновский К.Д. Увеселения Заб. казаков // Живая старина. – СПб., 1902. – Вып. 2; Болонев Ф.Ф. Нар. календарь семейских Заб. (2-я пол. XIX – нач. XX в.). – Новосибирск, 1978.