В отличие от Западной Европы, где геральдическое искусство играло немалую роль в жизни высшей аристократии и фамильный герб ее представителей уже давно изображался личных печатях, попытки создания личных гербов в России относятся к XVIII в. В течение этого столетия начали создаваться и использоваться персонифицированные прикладные печати с гербами новой российской аристократии, достигшей расцвета в эпоху Екатерины II. В Восточной Сибири личные печати особенно интенсивно применялись в делопроизводстве Нерчинского горного округа, в управлении которых было сосредоточено немало горных офицеров дворянского происхождения. Их деятельность была нацелена на нужды горнозаводского производства и носила стратегический характер. Ряд документов горного округа заверен личной подписью и печатью создателя Нерчинской горной экспедиции, начальника Нерчинских заводов в 1788–1796 гг. Е.Е. Барбота де Марни. Француз по происхождению, он поместил на печати свой фамильный герб, имеющий классический рисунок периода французского абсолютизма. На поле французского щита помещена лилия, а в качестве щитодержателей изображены львы с повернутыми назад головами.
Сургучный оттиск прикладной печати с монограммой в центре «PP» имеет личный герб обер-коменданта Нерчинской области полковника П.П. Панкратьева. Он значится на документах «Указа Е. И. В. самодержца всероссийского Государя Павла Петровича о ввозе рекрутского провианта» от 6 января 1797 г. и других источниках. Характерен мастерски выполненный и типичный для эпохи многоэлементный рисунок печати с детальной прорисовкой рельефа на гербе рода Панкратьевых: вверху – корона и мантия, справа (геральдическая сторона) – стоящий на задних лапах лев, слева – орел впрямь, расправивший крылья и держащий в клюве скипетр, снизу – пушка [ГАЗК, ф. 31, оп. 1, д. 359, л. 283]. Собственными оттисками запечатывали служебные конверты горнозаводские офицеры самых разных рангов. На сургучных оттисках печатей значатся монограммы прапорщика Рика и двух его братьев, обер-офицера Нерчинского горного округа Е.Г. Чебаевского, а также других фигур забайкальской горнозаводской истории. Иметь личную печать в среде офицеров горного ведомства стало делом престижа дворянской фамилии. Табели о рангах, появившиеся еще при Петре I, давали дослужившимся до чина обер-офицера дворянский титул, поэтому вполне объяснимо желание облечь его в изобразительную форму изящной художественной миниатюры на собственной печати. Визуальное содержание оттисков печатей Нерчинского горного округа самое разнообразное. На них имеются изображения корон, мантий, знамен, труб, барабанов, огнестрельного оружия, в том числе пушек и мушкетов, монограмм и вензелей [Куренная, 2010, с. 100–101].
Однако частое запечатывание доношений казенным сургучом вело к его быстрому исчезновению «к убытку казне». 16 мая 1795 г. Е.Е. Барбот де Марни вынужден был по этому поводу издать строжайшее предписание под угрозой штрафа в 1 р.: «из-за неоднократно сделанных от меня предписаниев, беспрерывно замечаю я, что отправляемые из некоторых контор, правлениев и от имени господ командующих куверты печатаются на сургуче… без которого обойтись можно, а потому я всем конторам и правлениям паки предписал, чтобы… ни под коим видом на сургуче печатаны не были (кроме секретных) вместо чего копчеными» [ГАЗК, ф. 31, оп. 1, д. 340, л. 138–138 об.].
Лит.: Куренная И.Г. Территориальная символика Восточной Сибири. Сибири (вторая половина XVII – начало XX в.). – Новосибирск: Наука, 2010. – 298 с.
Нерчинский Завод / гл. ред. К.К. Ильковский. – Чита: ЗабГУ, 2015. – С. 116.