КУТОМАРСКАЯ ТРАГЕДИЯ, события в июле – нояб. 1912 в Кутомарской каторжной тюрьме, гл. участниками к-рых стали содержавшиеся здесь гос. преступники. Конфликт возник в нач. июля 1912, во время передачи тюрьмы ее новому нач. Головкину, назначенному на эту должность инспекцией Гл. тюремного управления (ГТУ). Ему была выдана ведомственная инструкция, определявшая порядок содержания гос. преступников в Кутомарской тюрьме. Непосредственным куратором Головкина был инспектор ГТУ советник Сементовский. Нач. каторги Забелло, предвидя возможное осложнение обстановки, не приветствовал нововведений ГТУ. Он считал, что Головкин и Сементовский действуют слишком круто и грубо, однако остановить трагическое развитие событий не сумел. Головкин приступил к исполнению своих обязанностей с введения нового порядка. Начал он с того, что сократил норму расходования личных средств заключенных на дополнительное питание, санкционировал проведение внезапного повального обыска с изъятием всех вещей и даже лекарств. В знак протеста заключенные отказались от приобретения продуктов на собственные деньги, перестали вставать при появлении нач. тюрьмы в камере, а затем объявили голодовку. Она продолжалась 7 дней. Примечательна реакция на эти события военного губернатора Заб. обл. А.И.Кияшко: «Тюрьма не богадельня, а карательное за совершение преступления учреждение. Прошу с так называемыми политическими не нянчиться, они такие же каторжане, как и прочие». Нач. каторги попытался нормализовать ситуацию. Он приехал в тюрьму, встретился с заключенными, выяснил причины волнений, распорядился провести мед. освидетельствование голодавших, выдать им дополнительное питание, деньги. Голодовка была приостановлена. Однако Головкин сразу же после отъезда нач. каторги снял всех заключенных с больничного довольствия, и голодовка возобновилась. 14.8.1912 у прибывшего в тюрьму инспектора Сементовского возник конфликт с политзаключенным И.Н.Брильоном, сидевшим в одиночной камере. За неподчинение его подвергли телесному наказанию – 35 ударам розгами. Утром 17.8.1912 заключенные выразили решительный протест против экзекуции и заявили о своей готовности продолжать голодовку до тех пор, пока их требования не будут выполнены. В ночь с 17 на 18 авг. среди заключенных начались самоубийства. Первыми покончили с собой С.Ш.Лейбазон, П.П. Рычков, Н.И. Маслов, в ночь на 19 авг. предприняли попытку покончить с собой С.П. Пухальский, П.Я. Михайлов и П.Н.Мошкин. При невыясненных обстоятельствах умерли К.Т.Кириллов (15.9.1912) и В.Л.Васильев (22.9.1912). Часть заключенных постаралась к происходящему привлечь внимание общественности и правовых органов. Так, 1.10.1912 Л. Гершкович обратился к прокурору с заявлением, в к-ром сообщалось о том, что Васильев скончался от побоев. Но дальнейший ход событий убедил заключенных, что все возможные средства борьбы ими исчерпаны, и они приняли решение прекратить сопротивление. Сыграло свою роль и то, что многие ждали появления в 1913 манифеста, к-рый должен был облегчить их участь. Не сдались только С.Н.Ильинский, позже переведенный в Ярославскую тюрьму, Л.-М.Л. Алешкер, отправленный в Рижский централ, и Х.И.Макаров, помещенный в психиатрическую больницу.
Ист.: ГАЧО, ф. 29, оп. 1, д. 1512.
Лит.: Брильон Л. На каторге. Воспоминания революционера. – М., 1917.